Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

отношения. Адвокат со своей стороны также сохранил свою профессиональную и человеческую лояльность, прекрасно понимая ту непростую ситуацию, в которой очутился его клиент, не располагавший собственными средствами и во всём зависимый от родителей. В последующие годы Дженнингс не раз высказывался о «деле Дэвида Хендрикса» и неизменно повторял, что для него невиновность осуждённого абсолютно очевидна и он даже мысли не допускает, что Дэвид виновен в том, за что его отправили в тюрьму.

Кстати, как своего рода необычные казусы или, если угодно, совпадения можно упомянуть о том, что Гарольд «Хэл» Дженнингс в скором времени развёлся с женой-журналисткой и бракосочетался с… одной из моделей, фотографировавшейся в корсетах Дэвида Хендрикса и впоследствии дававшей показания в суде. А другая фотомодель — Синди Сиджобиано — вышла замуж во второй половине 1980-х годов и вместе с мужем поселилась в доме №313 по Карл-драйв. Да-да, в том самом, где были убиты Сюзан и её дети. В этом доме Синди прожила 23 года в счастливом браке и воспитала детей.

Родители осуждённого привлекли к сотрудничеству малоизвестного тогда чикагского юриста Томаса Декера (Thomas Decker), окончившего в 1971 году Юридическую школу Университета Южной Вирджинии и сначала работавшего в Филадельфии, и лишь в начале 1980-х годов переехавшего в Чикаго. Впоследствии он сделал очень неплохую карьеру как специалист по корпоративному праву и получил большую известность в профессиональной среде, но именно в то время его имя и фамилия мало кому в Иллинойсе были известны. Декер привлёк к сотрудничеству начинающего адвоката Ричарда Хьюга Маклиза (Richard Hugh McLeese), получившего аккредитацию в адвокатской палате лишь в 1982 году. Маклиз впоследствии стал очень известен в Чикаго, уже в XXI столетии он удостаивался звания «лучшего адвоката по уголовным делам» по меньшей мере девять (!) раз, однако в середине 1980-х годов это был совершенно заурядный и никому не известный юрист.

Именно потому, что оба юриста остро нуждались в громком успехе, способном прославить их на весь штат, а ещё лучше на всю страну, они и взялись за «дело Хендрикса», назначив минимальную плату за свои услуги. Юристы принялись за изучение скопированных следственных материалов, встретились с некоторыми родственниками осуждённого и убитых и почти сразу же получили неожиданную информацию, заставившую их насторожиться. Информация эта поступила от родителей Дэвида, тех людей, которые, собственно и наняли адвокатов.

По их словам, уже после осуждения сына с ними связались некие Бад Мецлер (Bud Metzler) и Клод Миллер (Claude Miller), уже упоминавшиеся в начале настоящего очерка специалисты-бальзамировщики. Чарльз и Лаверн Хендриксы прежде с ними не встречались и даже не слышали их имён, а потому они оказались немало удивлены появлением незнакомых мужчин, пожелавших сообщить, по их словам, нечто важное.

Томас Декер (фотография 2022 года)

Бальзамировщики рассказали, что при проведении манипуляций с телами Сюзан Хендрикс и убитых детей они обратили внимание на хорошую сохранность кровеносных систем и подвижность крови. По их словам, они были уверены, что время совершения преступления судебно-медицинские специалисты отнесут к утру 8 ноября, и каково же оказалось их удивление, когда они услышали о том, что момент убийства был определён в 21 час 7 ноября для детей и 23 часа — для Сюзан Хендрикс. Уверенные в том, что имеет место ошибка, бальзамировщики обратились как к коронеру, так и к членам следственной группы, призывая их пересмотреть первоначальную оценку. Их мнение, однако, никого не заинтересовало. Если коронер вежливо выслушал и лишь покивал, то помощник прокурора Мёрфи довольно грубо ответил, что особенности истечения крови из трупа при бальзамировании не являются научным критерием и датировать по такому признаку время умерщвления нельзя, а потому работникам похоронной компании лучше воздержаться от антинаучных заявлений.

Они и замолчали… И молчали почти полтора года, но в какой-то момент, видя, что для Дэвида Хендрикса всё закончилось очень нехорошо, решили, что родственникам осуждённого следует знать их мнение по вопросу датировки времени преступления.

Дэвид Хендрикс после вынесения приговора был помещён в довольно известную тюрьму штата Иллинойс под названием «Menard Correctional Center». В этом совсем невесёлом месте в условиях строгого и среднего режима строгости содержания томилось более трёх тысяч человек, совершивших преимущественно тяжкие преступления против личности. После Второй мировой войны число чернокожих узников стабильно превышало 60% общего числа заключённых, число убийц также составляло 60 и более процентов осуждённых. На протяжении многих десятилетий тюрьма «Менард» являлась одним из трёх мест на территории штата, в которых приводились в исполнение смертные приговоры — уже одна эта деталь весьма выразительно подчёркивает особые меры безопасности и строгость режима содержания, принятые в стенах упомянутой юдоли скорби. Белому мужчине, вполне успешному до попадания за решётку и не являвшемуся профессиональным преступником, не могло быть просто с тем контингентом, что окружал его в этом мрачном учреждении.

Тюрьма «Менард» на протяжении многих десятилетий являлась одной из трёх тюрем на территории штата Иллинойс, где приводились в исполнение смертные приговоры.

Сообщение Мецлера и Миллера по сути своей действительно являлось антинаучным, но многолетний опыт, стоявший за этим наблюдением, вряд ли следовало игнорировать. Родители Дэвида Хендрикса сообщили сыну и его новым адвокатам полученную от бальзамировщиков информацию, и она, выражаясь метафорически, послужила своего рода первой ступенькой длинной лестницы на пути переоценки известного материала.

Декер и Маклиз не присутствовали в суде над Хендриксом, и их осведомлённость о деталях расследования носила самый общий характер. А потому оба адвоката самым тщательным образом взялись за изучение не только огромного следственного производства, но и стенограммы судебного процесса. И при внимательном анализе прочитанного начались воистину удивительные открытия.

Перво-наперво, у адвокатов возник вопрос о содержимом желудка Сюзан Хендрикс. Он оказался пуст, точнее, в нём находилась лишь тёмная жидкость, которая являлась, по-видимому, смесью желудочного сока и чая. Однако Сюзан в последние часы жизни ела и пила много! Свидетели в ходе судебного процесса — среди которых, кстати, была и мать убитой женщины! — довольно точно восстановили, что же именно и во сколько Сюзан ела и пила. Напомним, что вечером она присутствовала на женском празднике — дне рождения дочери подруги — и вокруг находилось множество довольно внимательных свидетелей. Сюзан между 7 и 8 часами вечера съела овощной салат, сыр и внушительную порцию цветной капусты. Мать была удивлена тем, что дочь, раньше не любившая цветную капусту, с удовольствием её уплетает — по этому поводу между женщинами произошёл обмен репликами, и Сюзан подтвердила, что с некоторых пор открыла для себя это блюдо. Уже после этого Сюзан съела большой кусок пирога и запила его чаем — это произошло приблизительно в 21;15.

То есть Сюзан принимала пищу намного позже детей [приблизительно на полтора часа!], но… где же съеденное? Почему её желудок пуст?!

О многом заставляла задуматься и инсталляция, устроенная в зале суда Чарльзом Петти. В самом деле, в желудках троих детей найдено лишь 17% съеденного — на самом деле даже меньше, ведь в объём содержимого входил и желудочный сок! — так где же оставшиеся 83%? И почему они исчезли? неужели переварились? Но в таком случае версия об убийстве в районе 9 часов вечера должна быть выброшена в мусорную корзину…

Но и это ещё не всё! Заподозрив, что объяснение всех несуразностей, связанных со временем и последовательностью убийств, лежит в плоскости однозначного ответа на вопрос «кто из потерпевших что именно ел?», Ричард Маклиз во время одного из посещений Дэвида Хендрикса в тюрьме стал расспрашивать последнего о кулинарных предпочтениях детей: что они любили? имелись ли у них аллергии? получали ли грудное вскармливание в раннем детстве? была ли у кого-то из детей непереносимость лактозы? и так далее и тому подобное…. Маклиз сам не знал, что именно желает услышать, он просто хотел получить некую зацепку, которая должна была… да Бог её знает, чем эта зацепка должна была ему послужить, но он очень нуждался в какой-то подсказке. И будущий лучший уголовный адвокат Чикаго неожиданно такую зацепку получил.

Дэвид Хендрикс вспомнил, что Грейс, младшая из девочек, не переносила грибы. Ну, то есть вообще не могла